Мало-помалу глаза Мишеля привыкли к темноте. Он различил уходящую вдаль длинную заводскую стену; справа по ней проходили острые стеклянные зубцы. Метров через пятьдесят она обрывалась перед небольшим заливом, расположенным перпендикулярно набережной, – когда-то здесь был заводской порт.

На другой стороне залива расстилались усаженные ивами луга. Соединял набережную с пастбищами разводной мост. В прежние времена – тогда еще завод действовал – мост поднимался, когда идущая по каналу баржа привозила уголь в маленький порт.

От набережной к въезду на мост шел довольно крутой подъем.

Продвигаясь вперед, Мишель вглядывался в ночную тьму. Так он оказался перед тяжелыми заводскими воротами, запертыми на два засова, которые явно давно не открывали. Для очистки совести Мишель прижался ухом к воротам. Ни шороха.

«Водителю никак было не успеть отворить ворота, завести грузовик и снова закрыть», – сказал себе юноша.

Он прокрался вдоль кирпичной ограды до угла. Разводной мост был опущен, за ним виднелись заросли ив.

«Грузовик не сумел бы одолеть подъем, – подумал Мишель. – Разве что в нем сидели пассажиры, которые затолкали его наверх».

Мишель вжался спиной в стену, его била дрожь, хотя на лбу блестели капельки пота.

«Преступник где-то в окрестностях порта, больше ему быть негде».

Усилием воли Мишель пересилил страх. Осторожно высунув голову из-за угла, он различил поросший травой газон, который тянулся во всю ширину завода, темную поверхность воды, немногим светлее спускающегося к ней луга… И ни следа грузовика.

Удивленный и разочарованный, Мишель почти машинально двинулся мимо завода – теперь вдоль его боковой стены, – вышел к маленькому порту и несолоно хлебавши вернулся к мостику.